Вокруг не было ни одной живой души. Видимо, проглянувшее впервые после бесконечных дождей солнце выманило людей на пляж. По соседству с кемпингом не было никаких построек, дома поселка располагались на значительном расстоянии от него. А в лесу никто не прохаживался по чаще, даже тропинки не были протоптаны. Правда, поначалу где-то высоко на склоне мелькали отдельные человеческие фигуры, но и они вскоре исчезли за деревьями.

Хабр вел детей к цели напрямик, не смущаясь неровностями сложнопересеченной местности, Яночке и Павлику стоило немалого труда продираться сквозь густые заросли, то и дело приходилось карабкаться вверх по склону или опять, оступаясь и падая, спускаться вниз. Какая все-таки жалость, что никто не удосужился проложить здесь тропинки!

— Нарочно они, что ли, накопали здесь эти ямы? — ворчала Яночка тяжело дыша. — Который раз уже попадаю в них! Не понимаю, мы ведь идем вдоль, а они нарыты тоже вдоль, А неровности обычно бывают поперек!

Споткнувшись о пень, Павлик уперся в него обеими руками, чтобы сохранить равновесие, и обернулся к сестре.

— Разве ты еще не поняла? — удивился он. — Ведь это же окопы. В них находились немцы. Под конец войны их тут миллионы скопились, и все рыли себе окопы. И огневые позиции для техники. Мы это проходили.

— Кошмар! Когда же они воевали, если все рыли да рыли? А стреляли когда?

— Вот потому и проиграли войну…

— И Хабр тоже хорош, мог бы выбрать дорогу поровнее.

— А он наверняка знает, что у нас мало времени.

Хабр вел как по линейке, перепрыгивая через ямы и пни, и только нетерпеливо оглядывался на детей, словно подгоняя. И когда он наконец оглянулся последний раз, остановился и замер в своей классической стойке, дети были совершенно без сил. Они тоже остановились, тяжело дыша… Выдержав стойку, сколько, по его мнению, положено, Хабр пробежал несколько метров дальше и очень довольный собой сел, всем своим видом показывая, что привел хозяев куда требовалось.